– Я ухожу. – Куда? У нас же семья… Он усмехнулся. – Семья? Нет, Олесь. Семья—это когда домой хочется возвращаться. А я еле ноги сюда тащу. Меня пробило холодом, руки затряслись.– Что я сделала не так? Он посмотрел безразлично, с жалостью даже. Будто я какая-то грязь, прилипшая к ботинку. – Ты клуша. Понимаешь? Клуша домашняя. Вечно в халате, с мешками под глазами. Борщом от тебя несёт и тоской. Я устал. – Но я же…я… —голос сорвался, в груди сжало. – Ты – никакая, Олесь. И рядом с тобой я тоже стал никакой. Хватит. Он ушёл, хлопнув дверью. А я осталась одна – «никакая». В халате. С борщом на плите. И с его ребёнком под сердцем, о котором он так никогда и не узнает.
